«Даже офицеры высшего звена могут общаться с военнослужащими с использованием нецензурной брани и унижающей лексики», — правозащитник о причинах смертей в ВС Армении
Трагическая гибель 20-летнего военнослужащего срочной службы Нарека Торосяна вновь вызвала волну общественных обсуждений: что происходит в ВС Армении, и кто в действительности несет ответственность за гибель военнослужащих в небоевых условиях?
21 июля в одной из воинских частей Министерства обороны было обнаружено тело Нарека Торосяна. В Следственный комитет Республики Армения сообщили о задержании двух военнослужащих: младшего сержанта и рядового. Им предъявлено обвинение по статье о доведении до самоубийства по неосторожности. По данным публикаций в СМИ, согласно предварительной информации, военнослужащий подвергся избиению.
К сожалению, это не единичный случай. Только с начала 2026 года в Вооруженных силах Армении зарегистрировано восемь смертей в небоевых условиях. По большинству этих случаев возбуждены уголовные производства по статьям об убийстве и доведении до самоубийства.
На состоявшейся недавно пресс-конференции, комментируя случаи самоубийств в армии, Никол Пашинян выделил три основные причины.
- Азартные игры и связанные с ними долги, которые впоследствии военнослужащие не могут погасить.
- Семейные или личные проблемы, перенесенные из гражданской жизни в армию.
- Сон на боевых позициях, из-за которого сослуживцы оказывают на военнослужащего психологическое давление.
Однако даже если эти причины действительно существуют, возникает главный вопрос: кто должен нести ответственность за их предотвращение?
«Это системная проблема, а не вопрос личной ответственности»
По мнению правозащитницы Зары Ованнисян, возлагать основную ответственность исключительно на эти три фактора или на самого военнослужащего неправильно.
В беседе с Regions TV Ованнисян отметила, что, если система функционирует должным образом, проблемы, существовавшие у человека в гражданской жизни, не могут автоматически переноситься в армию.
«Игромания должна находиться под контролем, а это вновь возвращает нас к сфере ответственности офицерского состава. То же самое касается и пенитенциарных учреждений: если в тюрьме играют в карты, значит, нарушен установленный порядок. Если человек полностью находится под контролем государства, оно обязано защищать его в том числе от риска вовлечения во вредные привычки. Если этого контроля нет, значит, система работает плохо или не работает вовсе», — подчеркнула правозащитница.
Обращаясь к случаям психологического давления на военнослужащих, уснувших на боевых позициях, Зара Ованнисян отмечает, что здесь проявляется влияние криминальной субкультуры.
«За нарушение устава предусмотрены законные дисциплинарные процедуры: замечание, выговор, привлечение к ответственности по линии командования. Однако на практике военнослужащего унижают, оскорбляют нецензурной бранью, задевают его достоинство и семью. Не выдержав такого унижения, человек может покончить с собой. Причина не в самом факте сна на посту, а в том, что армия управляется криминальной субкультурой, а не уставом», — считает правозащитница.
По мнению Зары Ованнисян, сравнение армии с гражданской жизнью, которое проводит Никол Пашинян, неуместно.
По словам правозащитницы, в армии человек находится под стопроцентным контролем государства, а служба регулируется специальным уставом. Поэтому сравнивать армейские порядки и неуставные отношения с гражданской жизнью и тем более оправдывать их таким образом недопустимо.
«Неуставные отношения в армии должны быть абсолютно неприемлемы. Сегодня мы видим, что фактически они легитимизируются, тогда как обязанность государства предотвращать насилие и избиения игнорируется. Система нередко реагирует лишь после того, как трагедия уже произошла, и возбуждаются уголовные производства», — отмечает она.
По мнению Зары Ованнисян, в армии должны действовать четкие механизмы профилактики: военнослужащие должны иметь возможность анонимно и безопасно сообщать о нарушениях, а офицерский состав — осуществлять строгий контроль за соблюдением уставных норм.
Ссылаясь на данные мониторинга Ванадзорский офис Хельсинкской гражданской ассамблеи, правозащитница приводит тревожную статистику: в 2010–2017 годах в небоевых условиях (в мирное время/в период режима прекращения огня) погибло 299 военнослужащих.
По данным того же мониторинга, в 2018–2025 годах число смертей в небоевых условиях увеличилось на 46%, достигнув примерно 430 случаев. В эту статистику входят убийства, самоубийства, смерти в результате неисправности техники, неосторожного обращения с оружием, а также по состоянию здоровья.
При этом, отмечает она, несмотря на то что число убийств и самоубийств по отдельности сократилось на 11%, общее количество случаев с летальным исходом в небоевых условиях свидетельствует о значительном росте.
Что делать? Зара Ованнисян выделяет два первоочередных шага:
1, Провести независимое и беспристрастное исследование, чтобы получить объективную картину происходящего в армии.
2, Пересмотреть уровень подготовки офицерского и командного состава: обладают ли они необходимыми навыками и инструментами для противодействия криминальной субкультуре.
«Мы видим, что даже офицеры высшего звена могут общаться с военнослужащими с использованием нецензурной брани и унижающей лексики. Имеют место и случаи физического насилия, которые остаются без должной реакции. Пока подобные факты не получают надлежащей правовой оценки, ожидать существенных изменений ситуации в армии невозможно», — в заключение заявляет правозащитница.
Тирун Маргарян
