Хаял Муаззин: Целью американо-израильского тандема является нейтрализация Ирана как независимого регионального центра силы, а не ядерная тема
Иран строит оборонную доктрину асимметричного сдерживания. Ракетные силы, беспилотные технологии, морские подразделения, региональные союзники – все это элементы системы, рассчитанной на противостояние более сильному противнику. Полномасштабная война против США и Израиля – это тяжелый сценарий, но Иран не входит в него неподготовленным. Преимущество Ирана заключается в географическом положении, территориальной глубине и возможности влиять на энергетические маршруты. Об этом заявил в интервью RegionsTV иранский журналист Хаял Муаззин, оценивая обороноспособность Ирана против атак США и Израиля.
Напомним, что сегодня пятый день войны США и Израиля против Ирана, которая началась 28 февраля. Израиль совместно с США продолжает атаки на Иран, на что Исламская Республика, в свою очередь, ответными ударами демонстрирует готовность к эскалации, используя все более дальнобойные средства поражения и расширяя географию своих ответных мер. Иран атаковал американские военные базы в Бахрейне, Катаре, Кувейте и Саудовской Аравии.
В отказавшемся капитулировать Иране вчера был день траура. Страна прощалась с погибшим от израильских ударов аятоллой Али Хаменеи. В первый же день американо-израильской агрессии против Ирана погибли верховный лидер страны и члены его семьи, а также главком КСИР Пакпур, министр обороны Насирзаде, глава военного совета Шамхани, командующий ВКС КСИР Мусави, замминистра разведки Ширази, начальник генштаба Мусави и другие иранские военачальники и политики.
Иранский журналист Хаял Муаззин считает, что вместо ожидаемого внутреннего хаоса, который мог бы ослабить режим изнутри, американская администрация столкнулась с неожиданным сплачиванием иранского общества. Траур по погибшим лидерам, вместо того чтобы стать поводом для антиправительственных выступлений, превратился в демонстрацию национального единства и решимости противостоять внешней агрессии.,
В интервью Хаял Муаззин сказал, что попытка устранения лидера – это ставка на психологический шок и управленческий вакуум. Однако, по мнению Муаззина, Иран исторически строил систему именно с учетом внешних угроз. «Иранская модель власти не персоналистская, а институционально-идеологическая. Верховный лидер – это центральная фигура, но не единственный источник управляемости. В случае его устранения запускается предусмотренный Конституцией механизм преемственности через Совет экспертов, который определяет нового руководителя. Параллельно функционируют президент, парламент, Корпус стражей исламской революции, Совет национальной безопасности. Государственная машина не завязана на одном человеке. Страна десятилетиями живет под санкциями и угрозами, поэтому механизмы устойчивости встроены в архитектуру власти. Более того, устранение символической фигуры часто превращается в фактор идеологической мобилизации».
Иранский журналист отметил, что «судьба страны в краткосрочной перспективе – консолидация; в среднесрочной – перераспределение ролей внутри элит, но без краха системы; в долгосрочной – усиление жесткой линии во внешней политике. Любая попытка слома режима извне приведет скорее к его радикализации, чем к капитуляции».
Что касается заявления президента США Трампа о том, что «боевые действия в настоящее время продолжаются в полном объеме, и они будут продолжаться до тех пор, пока мы не достигнем всех наших целей», Хаял Муаззин отметил, что «заявление Трампа о продолжении войны «до достижения всех целей» – это политическая формула давления. Однако реальная продолжительность войны определяется не декларациями, а способностью сторон нести издержки. Если конфликт перерастет в затяжную фазу с ударами по инфраструктуре и экономическими последствиями для региона, давление будет нарастать и внутри США».
Цели американо-израильского тандема, по мнению Муаззина, не ограничиваются ядерной темой. «Ядерная программа – удобный международный аргумент. Стратегическая цель — нейтрализация Ирана как самостоятельного регионального центра силы. Речь идет о контроле над энергетическими потоками, о блокировании оси Иран–Россия–Китай, о сохранении американского влияния в Западной Азии. Смена режима или ослабление государственности – более широкий политический замысел, чем просто остановка обогащения урана. Если бы вопрос был исключительно техническим, его можно было бы решать в формате инспекций и соглашений. Но конфликт приобрел характер борьбы за геополитическую архитектуру региона», – сказал Хаял Муаззин.
Он отметил, что на данный момент шанс начала переговоров крайне низок. Общественные настроения в Иране ориентированы не на компромисс под давлением, а на возмездие и защиту суверенитета. После ударов и гибели руководства значительная часть общества воспринимает любые переговоры как попытку навязать капитуляцию. «Иран уже дважды демонстрировал готовность к дипломатическому процессу. Однако, в общественном восприятии, США использовали переговорные форматы как инструмент давления и выигрыша времени, а не как честный механизм урегулирования. Это подорвало доверие. В текущей фазе конфликта политическая цена переговоров для Тегерана слишком высока. Без изменения условий и прекращения силового давления вероятность диалога минимальна», – подчеркнул Хаял Муаззин.
Собеседник RegionsTV отметил, что Иран строит оборонную доктрину асимметричного сдерживания. «Ракетные силы, беспилотные технологии, морские подразделения, региональные союзники – все это элементы системы, рассчитанной на противостояние более сильному противнику. Полномасштабная война против США и Израиля – это тяжелый сценарий, но Иран не входит в него неподготовленным. Преимущество Ирана заключается в географическом положении, территориальной глубине и возможности влиять на энергетические маршруты», – сказал Хаял Муаззин. Он добавил, что «закрытие Ормузского пролива станет глобальным шоком: через него проходит значительная часть мировых поставок нефти. Цены на энергоносители резко вырастут. Это ударит по мировой экономике и создаст давление на западные правительства. Для самого Ирана это тоже экономические издержки, но в логике стратегического сдерживания такой шаг рассматривается как инструмент демонстрации цены конфликта».
Однако иранский журналист убежден, что политическое будущее Трампа в значительной степени зависит от исхода войны: затяжной конфликт с неопределенными перспективами может привести к серьезным проблемам. «Внешняя война в американской политике всегда становится внутренним фактором. Если кампания окажется краткосрочной и приведет к очевидному результату, Трамп получит политические дивиденды. Если конфликт затянется, приведет к потерям и росту цен на энергоносители, это ударит по его рейтингу. Американское общество чувствительно к длительным военным кампаниям без ясной цели. Таким образом, для Трампа это не только геополитический риск, но и внутриполитическая ставка», – сказал Муаззин.
Комментируя заявления европейских лидеров в поддержку Трампа и утверждения того, что после свержения режима Тегеран откажется от своей ядерной программы, Хаял Муаззин отметил, что подобные заявления отражают политическую солидарность с Соединенными Штатами, но не учитывают региональные факторы. По его мнению, «история последних десятилетий показывает, что внешнее устранение режимов в Ираке, Ливии или Афганистане не принесло стабильности. Смена власти извне редко приводит к управляемому переходу, чаще возникает вакуум, радикализация и хаос. Европа, поддерживая жесткую линию, фактически рискует получить новую волну нестабильности и миграционных кризисов».
«Иран воспринимает такие заявления как подтверждение того, что конфликт носит системный характер. Речь идет не о техническом споре вокруг ядерной программы, а о попытке изменить политическую архитектуру региона. В целом происходящее – это не просто военный эпизод. Это столкновение двух моделей: однополярной системы с центром принятия решений в Вашингтоне и региональной самостоятельности Ирана. Исход будет зависеть не только от ракет и авиации, но и от способности сторон выдерживать политическое, экономическое и психологическое давление в долгосрочной перспективе»,-подчеркнул Хаял Муаззин.
Забела Авакян
